ГЛАВА XLVI. О том, как Инга Юпанге был назначен королём, а Инга Урко лишен имени Инга, и о мире, заключенном с Асту Гуарака.

Уничтожив чанков, Инга Юпанги вошел в Куско с большим триумфом и заговорил с главными среди орехонов [427] о том, чтобы они вспомнили, как он потрудился для них, что, [собственно], они и сами видели, и то, как мало сделано было его братом и его отцом [в борьбе] c врагами; исходя из этого, пусть они ему отдадут власть и управление империей. Жители Куско переговорили между собой и приняли во внимание как сказанное Ингой Юпанге, так и многое совершенное для них [428] Ингой Урко, и с согласия народа, они постановили, чтобы Инга Урко больше не входил в Куско и чтобы его лишили кисточки или короны, и [что следует] передать её Инге Юпанге; и хотя Инга Урко, как только об этом узнал, захотел прийти в Куско, чтобы оправдаться и выразить большое огорчение [по этому поводу], жалуясь на своего брата и на тех, кто лишал его управления королевством, они не предоставили ему места [429], и ему даже не удалось выполнить задуманное. И есть также некоторые, которые говорят, что Койа [Coya], жена Инги Урко, покинула его, так и не прижив с ним ни одного сына, и пришла в Куско, где её в качестве жены принял её второй брат Инга Юпанге; каковой, совершив пост и другие церемонии, вышел с кисточкой, устроив себе в Куско [большие] празднества, при этом на них присутствовали люди из множества краёв.

И всех тех, кто погиб в его войске во время сражения, новый Инга приказал похоронить, повелевая устроить похороны по их обычаю; а что до чанков, то он приказал построить длинный дом наподобие постоялого двора в том месте, где состоялось сражение, и где бы, в память о случившемся, содрали кожи со всех умерших тел, и чтобы наполнили кожи пеплом или соломой, так, чтобы они напоминали собою человеческое обличье, и делали их в тысяче различных поз, ибо у одних, похожих на человека, из живота выступал барабан, и своими руками тот как бы играл на нём, другим же они вставляли в рот флейты. В таком или подобном виде они пребывали до тех пор, пока испанцы не пришли в Куско. Перо Алонсо Карраско и Хуан де Панкорво [Pero Alonso Carrasco y Juan de Pancorvo], завоеватели, уже ставшие стариками, рассказали мне о том, как они увидели эти тела [наполненные] пеплом, и многие другие [конкистадоры] из тех, что вошли с Писарро и Альмагро в Куско.

И орехоны говорят, что население в Куско было огромным, и что оно постоянно увеличивалось; и из многих краёв прибывали вестники с поздравлениями [о назначении] нового короля, отвечавшего всем приветливыми речами; он же желал выйти в поход на войну с тем [краем], что они называют Кондесуйо [Condesuyo] [430] ; и на собственном опыте узнав насколько храбрым и отважным оказался Асту Гуарака, правитель из Андагуайлас, он подумал о привлечении его на свою службу; и по этому поводу они рассказывают, что он отправил к нему вестников, прося его вместе со своими братьями и союзниками прийти к нему отдохнуть и развлечься; и [тот], уразумев, что ему будет выгодна дружба с Ингой Юпанге, прибыл в Куско, где ему был оказан хороший приём. А так как уже были созваны [на войну] люди, было принято решение выступить в Кондесуйу.

К этому времени, говорят, умер Виракоче Инга, и его погребли с меньшей пышностью и честью, чем его предшественников, потому что в старости он покинул город и не захотел вернуться в него, когда у них началась война с чанками. Об Инге Урко я не скажу больше [того, что сказано], потому что индейцы не говорят о его деяниях, разве что для того, чтобы посмеяться; и, оставляя речь о нём, скажу, что Инга Юпанге – девятый король [из тех], что был[и] в Куско.