ГЛАВА XLIV. О том, как Инга Урко стал главным правителем всей империи и получил корону в Куско, и о том, как чанки решили пойти войной на жителей Куско.

Орехоны, а также большинство жителей этих провинций, смеялись над делами этого Инги Урко. Из-за его недостатков они не желают, чтобы о нем шла слава, будто он добился королевского достоинства; и потому мы видим, что, в имеющемся у них в кипо [quipos] и романсах о королях, правивших в Куско, они умалчивают о нём, чего не буду делать я, ведь, в конце концов, плохой или хороший, с пороками или добродетелями, он управлял и повелевал королевством несколько дней. И вот, после того как Виракоче Инга удалился в долину Хакихагуана, он послал в Куско кисточку или корону для того, чтобы старейшины [los mayores] города вручили её Инге Урко, сказав [при этом], что ему было достаточно того, сколько он потрудился и сделал для города Куско; что оставшуюся жизнь он хотел бы потратить на отдых, так как уже был стар и не способен на войны. И как только стало известно [это] его решение, Инга Урко начал совершать посты и другие обряды согласно их обычаю, а по их окончании он вышел [уже] с короной и пошёл в храм Солнца совершить жертвоприношения; и по их обычаю в Куско были устроены большие веселья и возлияния.

Инга Урко вступил в брак со своей сестрой, чтобы у него от неё родился сын, который бы сменил его на царстве. Он был таким порочным и склонным к разврату и непристойностям, что, невзирая на неё [жену], сходился с падшими женщинами и любовницами [наложницами], с теми, кого он хотел и кто ему нравился; и они также утверждают, что он воспользовался несколькими мамаконами, находившимися в храме. И он был столь бесчестен, что не хотел, чтобы они его уважали, и он ходил почти по всему городу подвыпившим; и говорят, что в его теле умещалась одна арроба, а то и больше того пойла; вызывая рвоту, он изрыгал его, и без стыда открывал [свои] срамные места, и проливал чичу, превратившуюся в мочу. И орехонам, у которых были красивые жены, когда он их видел, говорил: "Дети мои, как они [там]?", давая понять, что после того, как он ими воспользовался, они принадлежали ему, а не своим мужьям. Он не построил ни одного дома, ни здания, и не любил оружие; в конце концов, ничего хорошего они о нём не рассказывают, кроме того, что он был очень своенравным [ser muy liberal].

И когда он получил кисточку, после того, как минуло несколько дней, он решил удалиться на отдых в дома развлечений, созданные для отдыха Ингов, оставив своим наместником Ингу Юпанги, который был отцом Топа Инги [410] [Topa Inga], о чём я расскажу дальше.

В то время, как события в Куско пребывали в таком состоянии, чанки [los chancas], как я сообщал ранее, победили народ кичуа и заняли большую часть провинции Андагуайлас [411] ; а так как они были победителями, то, услышав, что говорилось об огромных размерах Куско и его богатстве, и о величии Инги, они не захотели проявлять малодушие и не прекращать своё продвижение вперед, завоёвывая оружием все, что им под силу. Затем они устроили пышные молебны своим богам или демонам, и, оставив в Андавайлас (которую испанцы называют Андагуайлас [412], отданную [ныне] в энкомьенду богачу Диего Мальдонадо) достаточное количество людей для её защиты, а тех, что собрались на войну, вывел Асту Гуарака [413] [Hastu Guaraca [414]] и его весьма храбрый брат по имени Ома Гуарака [Oma Guaraca [415]], и в великой гордыне они отправились из своей провинции дорогой, ведущей в Куско, и дошли до Куранба [Curanba [416]], где разместили свой лагерь, и причинили большой ущерб местным жителям [того] района. Но поскольку в те времена многие селения находились на горных вершинах и холмах сьерры, обнесённые большими стенами, которые они называют пукарас [pucaras], у них не было возможности многих убить, и они не хотели захватывать пленных, а только грабить поля. И они вышли из Куранба и направились к постоялым дворам Кочакаша [Cochacaxa [417]], и к реке Абанкай [Abancay [418]], разрушая все попадавшееся им на пути; и так они приблизились к Куско, куда уже дошла весть [о них, как] о врагах, подступающих к городу; но хотя старику Виракоче стало об этом известно, он ничего не предпринял, а напротив, выйдя из долины Хакахагуана, отправился в долину Юкай со своими женами и прислугой. Инга Урко также, говорят, посмеялся [над этим], не придавая сему большого значения, хотя и стоило уделить тому особое внимание; но ради того, чтобы сохранить Куско или чтобы усилить [позиции] Инги Юпанге и его детей, он [Инга Юпанги] стал именно тем, кто своею доблестью избавил всех [жителей] от тех ужасов. И он не только победил чанков, но и поработил большую часть народов, имеющихся в тех королевствах, о чём я поведаю дальше.