Глава LI. В которой приводится сообщение об индейцах провинции Пуэрто-Вьехо, об его основании, и о том, кто был основателем.

Кратко расскажу об этих провинциях Пуэрто-Вьехо, поскольку основное я уже сообщил; чтобы вновь вернуться к постоялым дворам Томебамбы, где я прервал историю, о которой поведу рассказ [дальше]. Поэтому скажу, что после того, как аделантадо дон Педро де Альварадо и маршал дон Диего де Альмагро договорились в равнинах Риобамбы, аделантадо дон Педро ушел в город Королей [Лиму], где должен был получить плату в 100 тыс. кастельяно, выданные ему за [его] флот. А тем временем дон Диего де Альмагро оставил поручение капитану Себастьяну де Белалькасару относительно [той] провинции и завоевания Кито, и он вознамерился преобразовать морские поселения на побережье. Что он сделал в Сант-Мигеле и в Чимо [Chimo], он заприметил удобное место, и тут были подходящие условия для основания города Трухильо, который потом заселил маркиз дон Франсиско Писарро.

На всех этих дорогах, действительно (как я понял) маршал дон де Альмагро проявил себя усердным капитаном. Который, как только прибыл в город Сант-Мигель, и узнав о том, что корабли, пришедшие с материка и из провинций Никарагуа и Гватемала, и из Новой Испании, достигнув побережья Перу, высадили на берег свои [войска] и нанесли большой урон жителям Манта и множеству индейцев с побережья [около] Пуэрто-Вьехо, и дабы избежать этих утрат, и для того, чтобы местные жители были под наблюдением и покровительством, ведь он знал, что их было очень много, и что там можно было бы основать городок или город, потому он принял решение направить капитана, чтобы выполнить это [поручение].

И потому говорят, что вслед за этим он приказал капитану Франсиско Пачеко [Francisco Pacheco], чтобы тот вышел с необходимым количеством людей для этой [цели]. А Франсиско Пачеко, делая, как ему было приказано, сел на судно в селении под названием Пикаса [Piquaza] и в наилучшем, как ему показалось, месте, основал и заселил город Пуэрто-Вьехо, который тогда назвал городком.

Это был день святого Георгия, 12 марта 1535 года от рождества нашего искупителя Иисуса Христа, и основал его во имя императора Карла, нашего короля и сеньора. Узнав об этом завоевании и заселении капитана Франсиско Пачеко, вышел из Кито Педро де Пуэльес [Pedro de Puelles] со многими испанцами (где проходил также капитан Себастьян де Белалькасар, будучи главным наместником дона Франсиско Писарро), чтобы заселить тот же самый берег Южного моря, и были между одними и другими (как рассказывают) определенные стычки. Пока не дошла новость к губернатору дону Франсиско Писарро: он направил приказ о том, что, как ему показалось, было бы наиболее целесообразным для Его Величества и доброго правления и сохранения индейцев. И потому, после того как капитан Франсиско Пачеко завоевал [те провинции], и исходив по ним чуть меньше двух лет, он заселил город (как я только что сказал), и отправив обратно в Кито капитана Педро де Пуэльеса. Поначалу он назывался Новым городом Пуэрто-Вьехо [la villa nueva de Puerto Viejo], расположенном в наилучшем и более удобном [месте] его окраин, не очень далеко от Южного моря. Во многих местах возле этого города Пуэрто-Вьехо для погребения мертвецов делают несколько очень глубоких ям, имеющих вид, скорее колодцев, чем могил. И когда они хотели положить их внутрь, уже после тщательной очистки от вырытой земли, собирается много людей этих самых индейцев, где и танцуют, и поют, и плачут все одновременно, не забывая выпивать [при этом], играя на своих барабанах, и на других музыкальных инструментах, скорее жутких, чем приятных; а совершив эти и другие дела по обычаям своих предков они кладут усопшего внутрь тех очень глубоких могил, сопровождая, если то был правитель или начальник, двумя или тремя наикрасивейшими и любимейшими их женами, наиболее ценными драгоценностями, едой и кувшинами с ихним маисовым вином, из того, что им представляется [наилучшим]. Сделав это, они ставят на могилу толстый тростник, как я говорил уже, растущий в тех краях. А поскольку эти палки полые внутри, то они заботились о том, чтобы в определенное время вливать через них напиток, называемый ими Асуа [azua], приготовленный из маиса, или из других корней.

Поскольку их обманывал дьявол, то они верили и считали (согласно тому, что я узнал от них), что мертвец пьет это вино, наливаемое ему по этой тростине.

Этот обычай: класть с умершим - его оружие, сокровища и много продовольствия бытует в основном на большей части этих разведанных земель. И во многих провинциях клали также живых жен и мальчиков [или детей?].