Глава XXVI. В которой рассказывается о провинциях, расположенных в этой большой прекрасной долине, до прибытия в город Кали.

От города Попайан начинается горный хребет, я бы сказал, обрушивающийся в эту долину; шириной она – 12 лиг, местами больше, местами меньше, а иногда сужается настолько, что по протекающей через нее реку ни на лодках, ни на плотах, ни иным образом невозможно пройти, - из-за бурнонесущегося потока, и множества камней, и водоворотов затягивает и уносит вглубь, и много испанцев и индейцев утонуло, и потерялось много товаров, [а все] из-за невозможности добраться до [высокого] берега и очень сильного, несущегося потока. Вся эта долина от города Кали до этих теснин первоначально была очень заселена большими и красивыми селениями, с близкостоящими и очень большими домами.

Эти селения и индейцы их со временем и войной опустели и погибли, потому, когда в них вступил капитан Себастьян де Белалькасар, являвшийся первым капитаном, их разведавший и завоевавший, они всегда поджидали войной [в боевой готовности?], много раз сражаясь с испанцами, дабы защитить свою землю; и они не были подчинены [покорены], в тех войнах. Из-за сильного голода, незасеянных полей, большинство умерло.

Также была другая причина, почему они так быстро были истреблены, а именно: так как капитан Белалькасар основал и заселил город Кали в этих равнинах и посреди этих селений, то потом он вернулся заново отстроить его, [но уже] на том месте, где он стоит сейчас. Местные индейцы так упорствовали в нежелании дружить с испанцами (из-за невыносимой их власти), что не хотели ни засевать, ни обрабатывать земли, и поэтому возникла сильная нужда [голод] и погибло столько, что утверждают, что не доставало большей их части. После ухода испанцев отсюда, многие горные индейцы, находившиеся выше долины, спустились, и опечалились от того, что произошло: что были больные и мертвые от голода; да так что, за короткий срок убили и съели всех. По этим причинам всех тех народов осталось так мало, что нет почти никого.

По другую сторону от реки к Востоку находится горная цепь Анд, за ней другая, красивее и больше, называемая Нейуа [Neyua], по которой протекает другой рукав [приток] большой реки Санкта Марта.

У подножия гор по обоим склонам много индейских селений различных племен и обычаев, очень диких, и большинство их ест человеческое мясо, а у них оно идет за прекрасную пищу и очень для них вкусную. На вершинах Кордильеры образовалось несколько маленьких долин, в которых расположена провинция Буга [Buga]. Жители ее – храбрые воины. Испанцев, прибывших туда, когда они убили Кристоваля де Айала [Christoual de Ayala], уже поджидали, без малейшего страха. И когда они убили того, о котором я говорю, то продали свое имущество на торгах по крайне [высоким] ценам, потому что выторговать свинью стоило за 1600 песо на пару хряком [кабаном], а маленькие кабанчики продавались за 500, одна овца из Перу оценивалась в 280 песо.

Я видел как расплатился за нее некий Андрес Гомес [Andres Gomeз], ныне житель Картаго, а получил за неё деньги Педро Ромеро [Pedro Romero], житель Ансерма. А 1600 песо за свинью с хряком заполучил аделантадо дон Себастьян де Белалькасар из имущества маршала дона Хорхе Робледо, являвшегося тем, кто купил это [ранее]. И еще я видел, как та самая свинья была съедена однажды на пирушке, после того, как мы прибыли в город Кали с Вадильо.

И Хуан Пачеко [Juan Pacheco] – конкистадор, который сейчас находится в Испании, купил хряка за 225 песо, а ножи продавались за 15 песо. О Иеронимо Луисе Техело [Hieronimo Luis Texelo] слышал, что, когда он был с капитаном Мигелем Муньосом, однажды, говорят у старухи, купил иглу за восемь золотых песо, чтобы сделать альпаргаты. Также, продавался в Кали один лист бумаги за 30 песо. И другие вещи были здесь в большом почете у наших испанцев; поскольку для них так мало значили деньги, и если у них возникала в чем-либо необходимость, то деньги они ни во что не ставили. Внутренности свиней покупали прежде, чем родятся сосунки, - за сто песо и больше. Нужно ли быть признательным или нет к тем, кто покупал это, но поскольку об этом было сказано достаточно, то не стану больше говорить об этом, хочу только сказать, чтобы благоразумный читатель задумался и увидел над тем, что с 1527 до этого 1547 было открыто и заселено. И увидев то, что достойно будет внимания и во сколько оценивалась честь конкистадоров и первооткрывателей, так потрудившихся в этих краях, и какова причина, почему его величество отблагодарил тех, кто прошел через эти тяготы, служа ему преданно, не считая тех, кто был кровожаден к индейцам; считающиеся таковыми, скорее достойны наказания, чем награды, по моему мнению.

Когда была открыта эта провинция, лошадей покупали за 3 и 4 тысячи песо; еще и поныне есть те, кто не расплатился за старые долги, имея ранения и выслугу, но и они помещаются в тюрьмы за требуемый с них кредиторами платеж.

За кордильерой находится большая долина, о которой я уже говорил, где был основан городок Нейуа [Neyua]. А к западу находятся большие селения с множеством людей в горах, поскольку я уже сообщил о причине, почему вымерли жители равнин. Население гор прибывает к побережью южного моря, и они идут издалека, спускаясь к югу. У них дома, такие же, как те, что были в Татабе на очень больших деревьях, сооруженные на их верхушках наподобие чердаков, в них живет много обитателей.

Земля этих индейцев очень плодородна и обильна, и очень обеспечена свиньями, лосями [тапирами или оленями?] и другими крупными зверями и дичью, индейками и попугаями, гуакамайо, фазанами, и много рыбы. В реках немало золота, можно даже сказать, они [на него] самые богатые, и этого метала предостаточно. Около них протекает знаменитая большая река Дарьен, возле нее был основан город. Большинство этих племен едят также человеческое мясо.

У некоторых есть луки и стрелы, у других палки или маканы, я о них уже говорил, и очень длинные копья и дротики.

Выше к северу находится другая провинция, граничащая с провинцией Ансерма, называется она местными ее жителями – Чанкос [Los Chancos]. Они [жители] такие большие, что кажутся маленькими гигантами, плечистые, крепкие, могучие, с вытянутыми лицами, широкими головами, потому что в этой провинции, как и в Кимбайа, и в других местах этих Индий (о чем я дальше расскажу), когда рождается младенец, они обращаются с его головой так, как захотят, чтобы она такой стала [т.е. деформируют], и потому некоторые остаются без затылка, у других опущенный лоб, у иных они создают его очень длинным. Это они делают новорожденным с помощью досок, а потом и связыванием.

Женщины также хорошо сложены, как и они; и те и другие ходят нагишом и без обуви. Не носят ничего, кроме прикрывающих стыд тряпок, и они не из хлопка, а из древесной коры, тонкие и очень мягкие, длиной в одну вару и шириной в 2 пяди (21 см х 2 = 42см). У них большие копья и дротики, ими они и сражаются. Они несколько раз выходят на войну со своими соседями из Ансерма. Когда маршал Робледо вошел в Картаго в этот последний раз (что было не обязательно), дабы они приняли его в качестве заместителя судьи Мигеля Диаса Армендарис [Miguel Diaz Armendariz,], он послал из этого города нескольких испанцев посторожить дорогу, ведущую из Ансерма в город Кали, где они обнаружили этих индейцев, спустившихся убить христианина, шедшего с несколькими козами в Кали: и они убили одного или двух этих индейцев, и изумились, увидев их величину. Так что, хотя земля этих индейцев не была [разведана], их соседи утверждают, что они столь велики, как сказано об этом выше. По горам, спускающимся с горного хребта, расположенного к югу, и по образовавшимся долинам много индейцев и больших поселений, тянущихся до самого города Кали, и граничат они с теми, [что живут] в домиках на сваях. Их селения обширны и разбросаны по тем горам, дома [группируются] десять на десять и 15 [на 15], в некоторых местах больше, в некоторых меньше. Называют этих индейцев Горроны [gorrones], потому что, когда они поселились в долине городе Кали они называли рыбу - горрон, и приходили, груженные ею, говоря: «горрон, горрон»: поэтому не ведая их собственного имени, их называли по их рыбе горрон: как поступили в Ансерме, назвав ее таким именем из-за соли, которую индейцы называли (как я уже говорил) Ансер. Дома у этих индейцев большие и круглые; покрытие из соломы. Есть у них несколько фруктовых деревьев. Низкопробного золота 4-х или 5-и карат [проба золота] они достают много: золота высокой пробы они имеют мало. Через их селения течёт несколько рек с хорошими водами. Возле дверей их домов, ради величия, имеются у них с внутренней стороны фасада множество ног умерших индейцев, и много рук, а кроме того - кишок, поскольку они ничего не упустят, они наполняют их мясом или золой: некоторые наподобие кровянки, другие – свиной колбасы, - и всего этого имеется в больших количествах. Головы, соответственно, у них поставлены; а много одинаковых комнат. Негр некоего Хуана де Сеспедеса [Juan de Cespedes], когда мы пришли с лиценциатом Хуаном де Вадильо в эти селения, когда увидел эти кишки, полагая, что это свиные колбасы, кинулся снимать их, чтобы съесть; он бы и сделал это, но они были настолько сухие от копчения и от времени, что пришлось ему повесить их обратно. Перед домами в ряд у них поставлено много голов, ноги целиком, руки, с другими частями тел, в таком количестве, что трудно поверить. И если бы я не видел то, о чем написал, и не знал бы, что в Испании достаточно тех, кто об этом знает и видел много раз, я бы, конечно, не рассказывал, что эти люди совершали столь значительные дела кровожадности по отношению к другим людям, с одной целью - поесть, - и потому мы знаем, что эти горроны – большие людоеды, поедающие человеческое мясо. У них нет никаких идолов, и дома для поклонений у них не видели. С дьяволом говорят те, кто для этого назначен, согласно обычаю. Клирики и братья так же не отваживались идти одни, наставляя этих индейцев, как это делается в Перу и в других землях этих Индий, из страха, чтобы они их не убили.

Эти индейцы удалены от долины и большой реки, в 2 или 3 лигах, и в 4, а некоторые и дальше, и в свое время они спускаются на ловлю рыбы к озерам и к вышеназванной большой реке, откуда возвращаются с большим уловом. Они среднего роста, для нетяжелой работы. Они ничего не одевают, кроме повязок, как я уже говорил, которые носит большинство индейцев. Женщины все ходят одеваясь в плащи из грубого хлопка. Мертвецов – наиболее знатных – заворачивают во множество тех накидок, длиной в три вары, шириной – в две. После того, как их завернут в них, их тела обкручивают веревкой, свитой из трех нитей, длиной более в 200 локтей [brazas = мера длины = 41,79 см x 200 = 83,58 м].

Между этих плащей они кладут несколько золотых украшений. Других хоронят в глубоких могилах.

Попадает эта провинция в границы и юрисдикцию города Кали. Рядом с ними и на берегу реки находится не очень большое селение, потому что прошедшие войны опустошили и уничтожили его людей, которых было много. От одного большого озера, соприкасающегося с этим селением, образовавшаяся река, вздувается: имеются свои водоотводные каналы и потоки, когда она спадает и опускается; они добывают в этом озере несчетное количество очень вкусной рыбы, которую они дают странникам, и торгуют ею в городах Картаго и Кали, и в других местах. Несмотря на то, что они едят её в больших количествах и отдают, у них имеются большие склады сушеной рыбы для продажи жителям гор, и большие кувшины, наполненные рыбьим жиром. В то время, когда мы шли разведкой с лиценциатом Хуаном де Вадильо, мы прибыли в это селение в большой нужде, и наловили немного рыбы. И потом, когда мы пошли заселять городок Ансерма с капитаном Робледо, мы наловили столько, что могли бы наполнить ею два судна [челна]. Эта провинция Горронес очень изобильна на маис и другие [культуры]. Есть в ней много оленей, гуадакинахес, и других диких зверей, и много птиц. А в крупной долине Кали, очень плодородной, расположены луга и равнины со своей пустынной травой, и они не приносят пользы, кроме как оленям и другим животным, пасущихся на них, поскольку христиан не так много, чтобы они могли занять такие большие поля.