Глава XXVIII. О селениях и индейских правителях, подчиненных этому городу.

К югу от этого города до высокогорья имеется много поселений индейцев, подчиненных его жителям, - они были и являются очень покорными, народ простой, не порочный. Среди этих селений расположена маленькая долина, образованная между гор: с одной стороне ее окружает несколько вершин, о которых расскажу позже, с другой – высочайшие плоскогорья, очень густо заселенные. Долина очень ровная и всегда обильно засевается кукурузой и маниокой, и есть в ней крупные фруктовые деревья, и много пальмовых рощ «пехиваес». Домов в ней много и они большие, круглые, высокие и установлены на прямых брусьях. Касиков и правителей было шесть, когда я пришел в эту долину; у них было немного индейцев, считавшихся у них знатными слугами, равно как и их жены, многие из которых [жены] находятся сейчас непременно в домах испанцев. Посреди этой долины, называющейся Лиле, протекает река, не считая тех, что вливаются в нее, стекая с гор. Берега хорошо обсажены местными фруктами, среди некоторых есть один очень вкусный и ароматный, называемый Страстоцветы [Granadillas].

С этой долиной граничит селение, в котором был наиболее могущественный правитель среди соседей, и к которому все относились с большим уважением, звался он – Петекуй [Petecuy].

В середине этого селения находится большой деревянный дом, очень высокий и круглый, с одной дверью посередине; наверху у него имелось четыре окна, откуда [внутрь] проникал свет, покрытие было из соломы. Пройдя внутрь, обнаруживалась на возвышении длинная доска, перекинутая от одного края до другого, и на ней стояли в [строгом] порядке множество тел мертвых людей, из тех, что были захвачены и пленены во время войны: все голые, и вскрытые каменными ножами, и с ободранной кожей. А после того, как съедено было мясо, они наполняли кожу золой, и приделывали им лица из воска на их собственных головах, поставив на доску, и таким образом они казались живыми людьми.

В руки одних они прикладывали дротики, к другим – копья, третьим – маканы [топоры-булавы]. Помимо этих тел было много рук и ног, подвешенных в «бойо» [хижина из ветвей тростника или соломы без окон] или в большом доме, а также около него находилось множество мертвецов, голов и скелетов: столько, что было страшно видеть, наблюдая столь печальное зрелище, так как все были умерщвлены своими соседями и съедены, как будто они были прирученными животными, о чём они хвастались и считали это за большое бахвальство, говоря, что этому они научились у своих отцов и предков. И потому, не довольствуясь обычной пищей, они употребляют внутренности их могил, ненасытные по отношению друг к другу, хотя, по правде, нынче они уже не едят, как обычно употребляли эту пищу, поскольку снизошёл в них дух небесный и они уразумели слепоту свою, ибо стали христианами многие из них, и есть надежда, что каждый день будет становиться больше в рядах нашей святой веры, с помощью и благодаря Иисусу Христу – искупителю и господину.

Один местный индеец этой провинции из селения, называемого Укаче [Ucache] (из надела, полученного капитаном Хорхе Робледо), которого я спросил, какова причина того, что у них там такое множество тел мертвых людей, ответил мне, что таково было величие правителя той долины, и что не только умерщвленных индейцев он хотел бы иметь на виду, но также и их оружие он приказал на память повесить на балках домов: и что часто, когда пребывавшие внутри люди спали ночью, дьявол посещал тела, наполненные воском и столь страшным, ужасным образом пугал местных жителей, что от одного испуга некоторые умирали. Эти мертвые индейцы, которых держал этот правитель в качестве своеобразного триумфа, были в основном местными жителями большой и широкой долины города Кали, поскольку, как я раньше говорил, в ней находились огромнейшие провинции, полные тысяч индейцев: и эти, и те, что в горах, никогда не прекращали воевать, и в основном ничем другим не занимались.

И не было у этих индейцев другого оружия, кроме того, что использовали их соседи. В основном они ходят голыми, хотя уже в наше время большинство носит рубашки и хлопковые плащи, а их жены также одеваются в ту же одежду. И те и другие прокалывают носы и носят в них то, что они называют Карикурис [Caricuris], на подобии скрученных золотых гвоздей, толщиной с палец, одни больше, другие меньше. На шеях они носят также несколько ожерелий, великолепно и добротно изготовленных из качественного и низкопробного золота, а в ушах они носят подвешенными несколько скрученных сережек, и другие украшения.

Их древней одеждой было набросить на себя небольшою накидку, как передник спереди, и перебросить другой, маленький, на спину, а женщины покрывались от талии вниз хлопковыми накидками. Сейчас они уже ходят, так как я рассказал только что [перед этим]. Они носят связанными крупные нити бус из маленьких косточек, белых и цветных, называющихся Чакира [Chaquira]. Когда умирают знатные люди, они делают большие и глубокие склепы внутри своих жилых домов, куда кладут запасы пищи, их оружия, и золото, если кто-либо его имел. Они не блюдут никакой религии, как мы это понимаем, также у них нет дома для поклонения.

Когда какой-либо индеец из их числа заболевал, он принимал баню, а для некоторых болезней им достаточно было знать особые травы, целебной силой которых некоторые они излечивали. Общеизвестно и от них самих выведано, что с дьяволом говорят те, кто для этого был выбран. Я не слышал, чтобы содомский грех наблюдался за кем-либо из них; раньше, если, какой-либо индеец по наущению дьявола совершал этот грех, то его ни в грош не ставили и называли женщиной. Женятся они на своих племянницах, а некоторые правители на своих сестрах, как и большинство. Наследуют владения сыновья главной жены. Некоторые из них являются прорицателями, и сверх всего прочего – очень грешными.

Поодаль от этого селения, где правителем был Петеки, лежит много других селений. Их индейцы все состоят [между собой] в дружбе и союзе. Их селения отстоят друг от друга на некотором расстоянии. В них есть большие, круглые дома, покрытые длинной соломой. Их обычаи таковы же, как и у тех, что мы прошли.

Поначалу они много воевали с испанцами, и порядочно были ими наказаны, получив от этого такой горький урок, что больше никогда не поднимали восстания; перед тем как большинство из них было крещено (как я говорил выше), они одевались в свои рубашки; и сейчас служат с большой охотой тем, кто у них является сеньорами. Дальше от этих провинций до южного моря расположена одна, называемая Тимбас [los Timbas], где есть три или четыре правителя, и находится она между несколькими крупными и крутыми горами, у которых образуется несколько долин, с поселениями и очень вытянутыми домами. А поля хорошо обработаны, с множеством съестного, фруктовых деревьев, пальм и других вещей. Имеющиеся у них оружие – дротики и копья. Их тяжело подчинить и завоевать, и они не вполне поддаются усмирению, потому что поселены в столь плохой [недоступной] местности, а поскольку они воинственны и отважны, то убили многих испанцев, и нанесли им большой урон. Они тех же обычаев, что и эти, и слабо отличаются языком. Далее идут другие селения и районы, протянувшиеся до самого моря, все они – одного языка и обычаев.