Глава 1. О пользе вежливости
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/518400_i_004.png)
Автор на нескольких примерах показывает, что вежливость — понятие разнообразное, что лесть у одних звучит как брань у других, но это не должно нам мешать придерживаться в каждом монастыре его устава: это оценят всегда правильно — но именно этого не знал мелкий коммерсант из Вьетнама.
В нашем доме проживает одна крайне вздорная пожилая женщина. Ее желание навести порядок на свой лад совершенно неудержимо. И стоит ей выйти на улицу и заметить некий беспорядок, как она немедленно вступает в бой. Делает это она в хамской форме. Ее стремления обычно натыкаются на ответную реакцию и добрых плодов не приносят. Соображая, что на ее слово ответят двадцатью, пятнадцать из которых не подлежат опубликованию, она стала поосторожнее и сдерживает свой всегда праведный гнев, пока не наткнется на жертву, с ее точки зрения, более слабую. Именно таковой жертвой ей представился также проживающий в нашем доме коммерсант-вьетнамец, невысокий брюнет, разъезжающий на «Фольксвагене». И вот, увидев, что вьетнамец припарковал свой «Фольксваген» у самого дома, не заезжая, впрочем, на траву, вздорная пожилая женщина ринулась к нему от своего подъезда, куда вьетнамец машину никогда не ставил. Она ревела, она кричала, она визжала, так что и понять-то было трудно, что она, собственно, хочет. Слабо владеющий русским языком коммерсант не стал разбираться в законности и обоснованности ее требований. Он миролюбиво произнес: «Хорошо, бабушка», — и сел за руль, чтобы отъехать. На лице его не отразилось никаких эмоций.
Я думал, что даму хватит кондрашка — так она завелась и покраснела. Даже не знаю, чем бы это закончилось, но, на счастье, она увидела меня (я курил у подъезда) и взвыла:
— Вы-то что молчите!
Я попытался объяснить, что не увидел никакого криминала в действиях азиатского торговца, но она прервала меня желчной диатрибой, из которой примерно следовало, что именно из-за равнодушия и бессердечия таких, как я, орды вьетнамцев и других незаконных иммигрантов покушаются на достоинство и покой почтенных московских дам. Продолжать эту банальную историю не имеет смысла. Но есть в ней элементы, которые позволяют сделать некоторые полезные выводы.
Собственно говоря, из-за чего взорвалась вздорная бабка? Из-за того, что ее назвали бабушкой, то есть подчеркнули ее преклонный возраст и — очевидно — соответствующую ему дряхлость и прочее, прочее. У нас принято выглядеть молодым и энергичным, или производить таковое впечатление, или по крайней мере охотно давать себя обмануть, когда на ваше заявление, что вам уже шестьдесят, вам ответят: «Ах, что вы! Я бы вам больше пятидесяти пяти не дал!»
Примерно так же ведут себя и остальные европейцы, включая американцев. (Впрочем, описываемая мною дама по свойствам своего характера вряд ли приняла бы любой комплимент: ей нужно было победоносное сражение.)
Вьетнамец же поступил максимально вежливо — с его восточноазиатской точки зрения. Для него признание человека старшим равносильно признанию его правоты. Со старшими на Востоке не спорят. Старшие всегда правы. И поэтому, когда встреченный вами вьетнамец, кореец, китаец спросит вас (если вы не очень молоды, разумеется): «Вы уже на пенсии или еще работаете?» — это не означает, что он хочет вас обидеть («Надо же! Такая развалина, а туда же — делает еще что-то…»). Наоборот, он показывает вам, что готов вас беспрекословно уважать и слушаться.
Тут столкнулись два совершенно разных мировоззрения, и понять им друг друга довольно трудно. Тем более в таком сложном и трудно объясняемом деле, как вежливость.
В сущности, что такое вежливость? Соблюдение неких правил, принятых в обществе, четко определяющих положение и статус — ваши и окружающих: тут и манера обращаться, и жесты, и некоторые взаимные обязательства. Усвоить их довольно трудно. Нас им обычно начинают учить в раннем детстве («Мишенька! Старшим надо говорить “вы”!», «Надо вставать, когда здороваешься!», «Помолчи, когда взрослые говорят!» и т.д.). Со временем они так въедаются в нас, что мы совершенно автоматически переключаемся с «ты» на «вы», с имени на имя-отчество; знаем, кому представиться по имени, кому — добавляя свое отчество, а кому только по фамилии. Причем тут существуют десятки оттенков: имя — на «ты», имя — на «вы», имя-отчество и «ты», только отчество. Так, за столом вы совершенно естественно скажете вашему девятилетнему брату: «Кончай жрать шпроты, поделись с другими!», своему приятелю-ровеснику: «Димон, кинь мне шпроты!», мужу старшей сестры: «Коля, дай мне, пожалуйста, шпроты!», но то же самое — тете, маминой приятельнице в форме вопроса: «Теть Валь, вы мне шпроты не передадите?» При этом каждый раз вы выражаете одну — не бог весть какую глубокую — мысль.
Тут читатель вправе задать вопрос. Стоит ли о вещах столь очевидных рассусоливать? И так все ясно. Но иностранцы, изучавшие русский язык, могут подтвердить вам, что это далеко не просто. Наоборот: именно с этим, с вежливыми формами, с правилами вежливости, справиться труднее всего, даже выучив все падежи, склонения и спряжения такой, прямо скажем, неразновидности эсперанто, как русский язык. Что-то, конечно, можно найти в учебниках. Но многое — нет. Именно потому, что учится это в раннем детстве, а потом воспринимается как естественная норма.
Посочувствуем иностранцам, но не будем смеяться над ними, ибо в таком же положении оказывается каждый из нас, когда попадает в стихию чужого языка и чужих обычаев.
Начали мы с вьетнамца, который обидел вздорную старуху, собираясь ее успокоить. Где мы, где Вьетнам, несмотря на пройденный общий светлый путь строительства социализма! Но и в Европе нас могут ожидать самые неожиданные подводные, а иногда и надводные камни. Европейцы, ведь, тоже люди. В смысле — другие люди. Даже братья-славяне. У них, к примеру, нет отчеств. Более того: употребление отчества вызывает у них неудержимые приступы смеха.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/518400_i_005.png)