ГЛАВА CXIX. [О том], как отчетливо видели великие чудеса в открытии этих Индий, и желание оберегать нашим всевышним господом Богом испанцев, и также [о том], как он наказывает тех, кто жесток с индейцами.

Прежде, чем завершить эту первую часть, мне показалось необходимым рассказать здесь кое-что об изумительных делах, которые Бог, Господь наш, почёл за лучшее показать во времена открытий, сделанных испанскими христианами этих королевствах, и также наказание, осуществленное с его позволения над несколькими известными людьми, в них [королевствах] побывавших. Потому что об одном и о другом известно, как мы должны были любить его аки отца, и боятся, аки Господа и Справедливого Судьи. И потому я говорю, что, не касаясь первого открытия, совершенного адмиралом доном Христофором Колумбом, и удач маркиза дона Фернандо Кортеса, и других капитанов и губернаторов, открывших Материк. Поскольку я не хочу рассказать о делах столь давних, а поведать только о том, что произошло в нынешние времена. Маркиз дон Франсиско Писарро, сколько трудов пройдено им и его товарищами, не увидев и не открыв ничего, кроме земли, лежащей к северу от реки Сан Хуан, не были достаточными ни силы их, ни подкрепления, посланные к ним аделантадо доном Диего де Альмагро, чтобы увидеть то, что находится дальше. И губернатор Педро де лос Риос с помощью куплета, написанного для него, сказал:

Ай, сеньор губернатор,

смотрите в оба хорошенько,

туда идет рекохидор,

здесь остается хищник.

Давая понять, что Альмагро, считался в народе, как бойня тяжких трудом (?), а Писарро их убивал в них. Потому он послал Хуана Тафура из Панамы с приказом, чтобы он привел их [обратно]. И, потерявшие надежду открыть [новые земли], они вернулись с ним [Франсиско Писарро], а их было тринадцать христиан, оставшихся с доном Франциском Писарро. Они находились на острове Горгона до тех пор, пока дон Диего де Альмагро не послал за ними судно, на котором к счастью [от]плыли. И захотел Бог, который всё может, того, что за три или четыре года не могли увидеть и открыть ни морем ни по земле, они сделали это за десять или двенадцать дней.

И так эти тринадцать христиан со своим капитаном открыли Перу. И по прошествии нескольких лет, когда тот же маркиз со ста шестьюдесятью испанцами вступил в него [Перу], им не хватало [сил], чтобы защищаться от множества индейцев, если бы не позволил Бог, чтобы велась ожесточенная война между двумя братьями Васкаром и Атабалипой, и они [испанцы] завоевали землю. Когда в Куско против христиан восстали все индейцы, испанцев, верхом и пеших, было не более ста восьмидесяти. Ведь против них был Манко Инка с более чем двумястами тысячами вооруженных индейцев и продолжалось это целый год, великое чудо избежать рук индейцев, некоторые из них [индейцев] даже утверждают, что часто видели, во время сражений с испанцами, как возле них [испанцев] ходил небесный воитель (божественное создание), чинивший им [индейцам] большой урон. И увидели христиане, что индейцы подожгли город, пылавший во многих местах, и начав с церкви, которую индейцы хотело видеть разрушенной, три раза поджигали ее, и столько же она сама по себе тухла, как говорили многие, кто в самом Куско мне об этом сообщил, а огонь раскладывали в месте, где одна солома без извести [была].

Капитан Франсиско Сесар, вышедший в разведывательный поход из Картахены в год тысяча пятьсот тридцать шестом, и пошел через огромные горы, переправляясь через много глубоких и яростных рек, всего лишь с шестьюдесятью испанцами, несмотря на всех индейцев, он прибыл в провинцию Гуака, где находился главный дом дьявола, где из одного захоронения он добыл тридцать тысяч песо золота. И когда увидели индейцы сколь мало было испанцев, они собрали более двадцати тысячи человек, дабы убивать их, и окружили их, и заставили их сразиться. Тогда испанцы, несмотря на то, что их было так мало, о чем я уже сказал, а пришли они [туда], растратив все силы и исхудав, поскольку ели одни корни, а кони истоптали подковы, всё же поспособствовал Бог им да убили они и поранили множество индейцев, не оставив ни одного из них. И не только это чудо сотворил Бог этим христианам, сначала он помог им выбраться на дорогу, по которой они за восемнадцать дней вернулись в Ураба, пройдя [до этого] по другой дороге около года.

Множество таких чудес мы видели с каждым днём всё больше, ведь что и говорить, когда сорок или пятьдесят христиан заселяется в провинции, где живет тридцать или сорок тысяч индейцев, и несмотря на такое количество, с Божьей помощью, они живут и способны на такое, что склоняют её на свою сторону и подчиняют себе. А в жутких землях с проливными дождями и постоянными землетрясениями, как только туда входят христиане, после этого мы хорошо видим благосклонность Бога, потому что по большей части он прекращает все это, и раздираемые такими несчастьями эти земли дают урожаи, не наблюдаются постоянные ураганы, молнии и ливни, существовавшие во времена, когда там не было христиан. Но также примечательно другое: когда Бог отворачивается от своих, несущих впереди его знамя – крест; он желает, чтобы это открытие совершалось не тиранами, потому что действуя подобным образом, как мы видим, они заслуживают серьёзных наказаний. И среди тех, кто с этим [в сердце] шел, немногие умерли своей собственной смертью, как это было с начальниками, имевших отношение к смерти Атабалипы, ведь большинство умерло жалкой и несчастной смертью. И даже кажется, что войны, случившиеся в Перу и ставшие такими крупными, с Божьего позволения для наказания тех, кто тут находился. И потому те, кто об этом подумает, тем покажется, что Карвахаль был палачом правосудия Его, и что жил он до тех пор, пока не свершилось наказание, и что потом заплатил он смертью за тяжкие грехи, содеянные при жизни. Маршал дон Хорхе Робледо, допустивший в провинции Посо нанесения большого вреда индейцам, и что убив арбалетами и собаками стольких, Бог соизволил, чтобы в том же селении был он приговорен к смерти, и чтобы его гробницей считались желудки тех же индейцев, точно также умер командор Эрнан Родригес де Соса и Бальтасар де Ледесма, и вместе с ним они были съедены индейцами, до того проявившие к ним столько жестокости. Аделантадо Белалькасара, убившего столько индейцев в провинции Кито, Бог позволил наказать, при жизни отошедшего от власти губернатора, судьёй, сведя с ним счеты, и в бедности, и в трудностях, горести и размышлениях умер он в губернаторстве Картахены, направляясь из своего места проживания в Испанию. Франсиско Гарсию де Товар, которого так боялись индейцы, из-за множества им убитых, они сами его убили и съели.

Нет никого, кто бы заблуждался, думая, что Бог не должен карать тех, кто был жесток с этими индейцами, так как каждый получил свой приговор соразмерно своему преступлению. Я знал некоего Роке Мартина, жителя города Кали, [и случилось у него] с индейцами, нами убитых [следующее]: по пути из Картахены мы прибытии в тот город он четвертовал их и вешал на жердь, чтобы скормить своим собакам; потом индейцы его убили, и я даже думаю, что они его съели.

О многих других, можно сказать, я не стану продолжать, закончив тем, что Господь наш в завоеваниях и открытиях способствовал христианам, но если они становились тиранами, он их карал, как это видели раньше и сейчас видят, допуская, чтобы некоторые умирали внезапно, что более чем ужасно.