Глава LXIII. Как они привыкли совершать погребения, и как оплакивали покойников во время похорон.

Так как в прошлой главе я рассказал относительно имевшегося у индейцев верования в бессмертие души, и во что враг природы человеческой заставлял их верить, мне кажется, будет уместным поведать здесь о том, как они делали свои гробницы и как клали в них своих усопших. И тут имеется заметное отличие: поскольку в одном месте их делали глубокими, в других – высокими, в иных – плоскими, и каждый народ искал новый способ соорудить гробницы своим покойникам. И несомненно, хоть я этим много занимался и разузнавал у мужей ученых и любознательных, я не смог достоверно узнать о происхождении этих индейцев или их начале, чтобы понять откуда они взяли этот обычай; правда во второй части этого сочинения в первой главе я написал о том, что мне удалось узнать.

Итак, возвращаясь к теме, скажу, как я увидел, что у этих индейцев различные обычаи в сооружении гробниц. Ибо, как я расскажу в своем месте, в провинции Кальяо, они строят их в своих имениях на свой лад, величиной с башни, одни больше, другие меньше, а некоторые отлично отделаны превосходными камнями. И есть у них двери выходящие на восток, а около них, о чем я также скажу, они имеют обыкновение совершать свои жертвоприношения и возжигать кое-какие предметы и окроплять те места кровью овечек или других животных.

В районе Куско хоронят своих усопших посадив их на трон, называемые Дуос [Duhos], одев и украсив их главными атрибутами [власти, имевшихся при жизни]. В провинции Хауха, одной из наиболее главных в этих королевствах Перу их кладут в шкуру только что освежованой овцы, зашивают в нее, оставляя снаружи [открытыми] лицо, нос, рот и остальное. И в таком виде их оставляют в их собственных домах. А тех, кто является правителями и знатными особами, их дети несколько раз в году вынимают и несут на носилках с большими почестями в ихние имения и усадьбы, и приносят им свои жертвы из овец и барашков, а также детей и жен.

Получив это сообщение, архиепископ дон Иеронимо де Лоайса [Hieronymo de Loaysa] приказал со всею строгостью жителям той долины, и священникам, пребывавших там, наставляя в вере, чтобы похоронили все те тела, дабы ни один не остался в том виде, в каком он был.

Во многих других местах провинций, где я проходил, хоронили [усопших] в глубоких могилах, с выемками внутри, а так же, как в окрестностях города Антиоча, где они строят огромные гробницы и набрасывают столько земли, что они похожи на маленькие холмы. А через дверь, оставленную в могиле, они входят со своими покойниками, с живыми женами, и с остальным, раскладывая всё это рядом. А в Сену многие могилы были ровными и крупными, со своими залами, а другие были с бугорками, похожими на холмики. В провинции Чинча, т.е. в этих равнинах, хоронят, положив покойников на циновки или тростниковую постель.

В другой долине этих же равнин, называемой Лунагуана [Lunaguana] их хоронят сидячими. Наконец, относительно этих захоронений, одни отличают от других в каком положении они там располагались: лежа или стоя, или сидя. Во многих долинах этих равнин, на выходе из долины через скалистые горы и песчаные, поставлено много огромных стен и отдельных помещений, где каждый род содержит свое особое место для погребения своих усопших, и для этого они сделали пустоты и выемки, закрытые самыми простыми дверьми, и удивительное дело видеть сколь много умерших встречается по этим пескам и пересохшим горам; в отдалении друг от друга виднеется множество черепов и их одежд, уже прогнивших и испорченных временем. Они называют эти места, считая их священными, Вака [Guaca], т.е. «печальное», и многие из них были открыты и расхищено много золота и серебра, еще в прошлые времена, после того, как испанцы завоевали это королевство, а в этих долинах часто принято хоронить с умершим его богатство и драгоценности, и много жен и близких слуг, каких имел при жизни правитель. И принято было в прошлом открывать могилы и обновлять одежду и еду, в них располагавшуюся. А когда умирали правители, знатные особы долины, собирались и устраивали оплакивания. И многие женщины отрезали себе волосы, пока не оставалось ни одного, и при помощи барабанов и флейт они выходили [процессией] печально напевая, по тем местам, где правитель обычно развлекался, чтобы вызвать слезы у слушавших эти песни. Оплакав, они совершали крупные жертвоприношения полные предрассудков, обращаясь к дьяволу. Совершив это, и умертвив некоторых его жен, они клали их в могилы с их сокровищами и обильной пищей, полагая, несомненно, что они уходят, дабы прибыть в место, какое им укажет дьявол. И они блюли, и поныне в основном придерживаются того, чтобы до того как положить их в могилы, они их оплакивали 4 или 5, или 6, или 10 дней, смотря кем был умерший. Поскольку, чем важнее был правитель, тем больше чести ему воздается, и большее сочувствие проявляют, оплакивая его со стонами, и напевая надгробные песни под печальную музыку, говоря в своих песнях обо всех делах, случившихся при жизни умершего. А если он был доблестным, то во время плача они несли его, рассказывая о его подвигах. И в то же время, когда укладывают тело в могилу, некоторые их драгоценности и одежды они сжигают около нее, другие же кладут с ним. Многие эти обряды они уже не используют, потому что Господь не позволяет этого, и потому что эти люди мало-помалу начинают сознавать заблуждения, каких придерживались их отцы, и сколь бессмысленна эта роскошь и напрасны почести, ведь достаточно хоронить тела в простых могилах, как хоронят христиане, стараясь унести с собой только добрые дела, ведь остальное служит в угоду дьяволу, от чего душа спуститься в ад более грешной и обремененной.

Хотя мне достоверно известно, что большинство постаревших правителей, должно быть, приказывают хоронить себя в потаенных и недоступных местах вышеназванным способом, дабы христиане не увидели и не услышали этого. А знаем мы об этом от самых молодых [индейцев].