ГЛАВА LXVI. О том, как Гуайнакапа прошел по долинам равнин и что он свершил.

НЕКОТОРЫЕ ИЗ ОРЕХОНОВ утверждают, что Гуайнакапа из Кито возвратился в Куско равнинами до Пачакамы [579] [Pachacama], а другие, что нет, поскольку он [якобы] оставался в Кито до того времени, как [пока не] умер. Будучи осведомлен о том, что из этого вернее, я приведу это согласно тому, как я это услышал от некоторых знатных, которые лично были с ним на той войне; каковые говорят, что, когда он находился в Кито, к нему прибыли из многих краев послы, которые должны были радоваться с ним от имени своих земель; и что, основательно усмирив, обезопасив и много умиротворив провинции горных местностей, он подумал, что было бы неплохо совершить путешествие в провинции Пуэрто-Вьехо и того, что мы называем Гуаякиль, и к юнгам, и держал совет со своими военачальниками и предводителями; они одобрили его мысль и посоветовали ему приниматься за дело. В Кито остались многие из его отрядов, с которыми он собрался [в путь], выступил и вошел в те земли, где у него вышли с некоторыми их жителями некие стычки, но, в конце концов, те и другие [земли] склонились перед ним, и он водворил в них губернаторов и митимаев.

Пуна [580] [La Puna] вела упорную войну с Тумбесом, и Инга приказал прекратить ссору, и чтобы приняли его [на острове] Пуна, отчего Тумбалa [Tumbala] весьма огорчился, ибо был он правителем ее; однако он не осмелился подняться против Инги, но принял его на своем острове и поднес подарки, с притворным миром, ибо, когда тот удалился, вместе с жителями суши [материка] он попытался убить многих орехонов с их военачальниками, которые на плотах должны были войти в реку, чтобы занять материк; однако Гуайнакапа узнал о том, и сделал в связи с этим то, о чем я написал в Первой Части в главе LIII [581]. И, учинив великое наказание и приказав прокладывать мощеную дорогу в сильный шаг [582], которую они называют [дорогой] Гуайнакапы [583], вернулся и остановился в Тумбесе, где были построены здания и храм Солнца; и прибыли из областей оказать ему почтение с великим смирением. Он пошел по долинам равнин, приводя их в порядок, разграничивая между ними пределы и воды, повелевая, чтобы они не [вели] друг с другом войны и делали то, о чем в других местах было написано. И говорят о нем, что, когда он шел по красивой долине Чайанта [Chayanta], около Чимо, там, где ныне город Трухильо, находился на посевном поле старый индеец, и как услышал он, что там проходил близко король, то взял три или четыре огурца со своей земли, и все их отнес и сказал: ”Ancha hatun apo mico canba [584] ”, что означает: ”Величайший господин, съешь это”, и что на глазах господ и прочих людей [Инга] взял огурцы, и, съев один из них, сказал, глядя на всех, чтобы порадовать старика: ”Xulluy ancha misqui cay [585] ”, что на нашем языке означает: ”Воистину, это весьма сладко”, от чего все получили самое большое удовольствие.

И вот, продвигаясь вперед, в Чимо и в Гуаньяпе [Guanape], Гуармее, [Guarmey], Гуаре [Guara] [Гуаура – Guaura], Лиме, и в большинстве долин он приказал, чтобы ему сделали [всё необходимое] для него. И когда он прибыл в Пачакаму, то устроил большие праздники, и многие пляски, и возлияния, и жрецы со своими выдумками, по обыкновению, изрекали злокозненные речи, придуманные их хитростью, и некоторые [из этих речей] – из уст того же демона, который в те времена, [как] то общеизвестно, вещал этим [жрецам]; и Гуайнакапа дал им, как говорят, более ста арроб золота и тысячу [586] – серебра, и других драгоценностей и изумрудов, которыми была украшена большая часть того, что находилось в храме Солнца и в древнем [храме] Пачакамы.

Отсюда, говорят одни из индейцев, он отправился в Куско, другие же – что вернулся в Кито. В конце концов, было ли так, или же верно первое, что не столь важно, он посетил все равнины, и для него была проложена большая дорога, которая, как мы видим, была сооружена ими, и таким образом мы знаем, что в Чинче и в других частях этих долин он построил большие покои, хранилища и храмы Солнца. И, приведя в порядок все, что касалось равнин и сьерры, и умиротворив все королевство, [он] повернулся на Кито и пошел войной на отцов тех, которых ныне называют гуамаваконами [587] [guamavacones], и открыл лежавший на Юге край до реки Ангасмайо [Angasmayo].