СТРАНИЦЫ ПРОШЛОГО

Историческому прошлому Бахрейна посвящено немало научных трудов. Но многие страницы его истории требуют уточнения и дальнейшего изучения. Первые же археологические экспедиции обратили внимание на множество могильных курганов, разбросанных по Бахрейну. В национальном музее страны выставлены весьма эффектные панорамные фотографии этих могильных курганов. Они напоминают уходящие в туманную бесконечность барханы безлюдной пустыни. Раскопки курганов начались в 1879 году. Под толстым слоем песка ученые обнаружили огромные гробницы, доходящие по высоте до 10 и более метров. Изнутри стены были выложены камнем. Не все гробницы сохранились в первозданном виде. На протяжении веков их грабили всевозможные пришельцы, а также размывали подземные воды. Могил на Бахрейне насчитывается более миллиона. Но в них погребены главным образом не останки дедов и предков ныне здравствующих бахрейнцев. Это могилы завоевателей, из века в век сменявших друг друга. В южной пустынной части главного острова расположено это самое большое на Арабском Востоке кладбище. Здесь похоронены ассирийцы и вавилоняне, халдеи и финикийцы, греки, персы, египтяне. Большинство могил давно вскрыто и разграблено. Что не успели вывезти иностранные археологи и западные любители древностей, то растащили воры.

Экспонаты музея, полученные от археологов, позволяют заглянуть в давно ушедшие дни Бахрейна, мысленно воссоздать облик некогда цветущих городов. И если первые археологи, обнаружившие на архипелаге буквально тысячи захоронений, поспешили высказать мысль о том, что Бахрейн был всего-навсего гигантским кладбищем, «островом мертвых», то экспедиция, начавшая свою работу в 1953 году, опровергла эту гипотезу. Раскопки одного плоского холма близ столицы Бахрейна произвели ошеломляющий эффект. Перед археологами один за другим открывались развалины древних городов. Самый древний по всем признакам был отнесен к III веку до нашей эры. Предметы домашней утвари, остатки храмов, мастерских ремесленников, стены, окружавшие эти города, жертвенники — все свидетельствовало о том, что Бахрейн был всегда островом «живых», что именно его древние шумеры называли Дильмуном, отождествляя с «раем бессмертия», «священным местом большого собора богов». В дошедших до наших дней текстах шумеры упоминали Дильмун и как крупный торговый и культурный центр, где поселился их полулегендарный герой Гильгамеш. Удобное географическое расположение Бахрейна во все времена привлекало к себе внимание тех, кто хотел главенствовать в торговле на всей акватории Персидского залива. Его пытались подчинить шумеры, финикийцы, ассирийцы. Особенно широко использовали Бахрейн в качестве торговой перевалочной базы финикийцы. Здесь сгружали сосуды с растительным маслом, хлеб, бутыли вина, оружие, ткани — все, что поступало из района Средиземноморья. Отсюда уходили ладьи, груженные ближневосточными пряностями, кожами, коврами, китайским шелком, мехами, индийским тростниковым сахаром. Есть сведения и о том, что именно финикийцами были здесь разбиты первые плантации хлопчатника. Они сумели использовать подпочвенные воды для орошения полей и получали богатые урожаи «белого золота». Было время, когда Бахрейн выступал также в роли транзитного пункта по торговле золотом. Позже привилегия вершить контрабандную куплю-продажу золотых слитков перешла в руки других княжеств Персидского залива, а Бахрейн стал всемирно известным добытчиком натурального жемчуга.

За свою многовековую историю Бахрейн был то единым государством (включавшим в свои границы и земли побережья), то дробился на мелкие города-государства.

Бахрейнская деревушка

Остатки португальской крепости, построенной в 1521 г.

«Ворота Бахрейна» в г. Манама

Плавательный бассейн Адари, созданный у источника пресной воды

В старой торговой части Манамы. В нижних этажах - лавки, - верхние - жилые.

Рыболовные суда — самбуки вернулись с лова

Здесь добывают нефть

Овощной рынок

На Бахрейне сохранилось не так уж много памятников старины. Но один из них бахрейнцы показывают всем приезжим. Это развалины мечети Сак аль-Кхамис близ дороги, ведущей в Авали. Сак аль-Кхамис была первой мечетью Бахрейна и воздвигнута она в 740 году, спустя сто с лишним лет после того, как население Бахрейна приняло мусульманскую религию. А это произошло в 628 году, когда на Бахрейне появился посланец «всевышнего», проповедник Аль-Алла бин аль-Хадрами. Этот человек, с тяжелым подбородком, глубокими темно-карими глазами и высоким лбом, ходил, по преданию, с сумой от одного поселения к другому и взывал к людям. В своих проповедях он делал акцент на объединение арабских племен против врагов-пришельцев, иными словами, против иранского господства.

Интересной страницей в древнейшей истории Бахрейна можно считать период, относящийся к началу X века, когда на Бахрейне образовалось государство карматов — представителей секты исмаилитов. Эти люди считали себя единственными толкователями и носителями исламской религии, «выступающими за справедливость». Они допускали известную вольность в вероисповедании, отрицая догмы ислама, свободно толкуя «священное писание». Карматы были весьма воинственны: они создали сильные отряды верблюжьей кавалерии, организовали военную тренировку молодежи в специальных отрядах, могущих в любой час выступить в поход. Одним из таких дерзких походов, предпринятых карматами в 929 году, был марш-бросок на Мекку. Они вырезали всех находящихся в этом священном городе паломников, ворвались в знаменитую мечеть аль-Кааба, где находился легендарный «черный камень».

Многие тысячи километров идут в Мекку верующие, чтобы прикоснуться губами к этому метеориту, окованному строгим серебряным обручем. Поцеловать «черный камень» — значит «обрести на земле высшее счастье». Среди паломников существует с незапамятных времен поверье, что этот камень заговорит в день «страшного суда», чтобы прославить и защитить тех, кто при жизни целовал его «чистыми устами». Но мало кто знает, что этот самый «черный камень» был когда-то похищен отрядами карматов и привезен на Бахрейн в качестве главного военного трофея. Лишь через два десятилетия святым отцам Мекки удалось за огромную сумму выкупить свое сокровище и установить его на старое место в восстановленной мечети аль-Кааба.

Карматы не только воевали, но и занимались сельским хозяйством. В то время на Бахрейне процветало оазисное земледелие. Возделывали плантации финиковых пальм, огороды, разводили скот. Гончарные изделия, рыболовные снасти, холодное оружие бахрейнских умельцев того времени находили широкий и постоянный спрос в соседних странах. Карматы строили отличные суда и ходили на них к берегам Индии, Цейлона. В свою очередь бахрейнские карматы гостеприимно встречали корабли из далеких и близких стран Востока. Велась бойкая торговля. Бахрейн процветал.

А затем наступил закат государства карматов. В начале XI века оно фактически прекратило свое существование, а в 1515 году в Персидском заливе появились португальцы. Они установили свой флаг и над Бахрейном.

От португальских захватчиков на Бахрейне остались развалины форта да недобрая память поколений, хотя зверствовали они в этом районе не так уж долго. Португальцев здесь сменил более опытный и коварный колонизатор — Великобритания. Угрозы, подкуп, шантаж — все было пущено в ход Лондоном во имя одной цели — утвердиться на берегах Персидского залива и захватить в свои руки Аравию, древнюю землю, где под зыбучими песками покоятся развалины столиц Минейского, Химьяритского, Сабейского царств, где когда-то поднималась великая Марибская плотина, дававшая живительную воду огромным просторам иссохшей аравийской земли. Греки называли эти места Арабиа феликс, что значит «счастливая Аравия».

Но было бы наивным полагать, что Англию пленяла в этих «обетованных» местах романтика открытий или экзотика «белых пятен». Колонизаторам грезились многочисленные форпосты на побережье и армады военных кораблей под британским флагом в заливе. Только так представляли они себе эти места, имеющие для Англии важное стратегическое значение. И Лондон принимает решение: подыскать благовидный предлог для вторжения в Персидский залив.

Таким предлогом стали пираты и работорговля — два зла, действительно процветавших в этом районе. Они стали предлогом для вторжения и порабощения более слабых. Целью было заменить одно рабство другим, более «цивилизованным». Начертав на своих знаменах лозунг «Против пиратства и работорговли», британские колонизаторы двинулись на захват земель в районе Персидского залива.

О бахрейнских пиратах действительно ходили легенды. На легких быстроходных фрегатах они настигали в открытом море любое торговое судно, грабили его и, обрубив все паруса, бросали на произвол судьбы. Нередко набеги кончались полным уничтожением и команды. Пиратские фрегаты наводили страх и ужас даже на бывалых английских капитанов. Англичане, используя эти факты, начали вести с Бахрейном переговоры «о ненападении». Ублажив местных шейхов дешевыми подарками и обещаниями «позаботиться о безопасности Бахрейна», Англия выторговала себе право на свободное судоходство в Персидском заливе и прилегающих морских просторах. Морские пираты спустили на своих фрегатах черные флаги и сошли на берег. Пираты-колонизаторы подняли над островами свой «Юньон Джек» и сошли на чужой берег. Морские пираты стали заниматься мирным промыслом — ловлей жемчуга. Пираты-колонизаторы — насаждать на островах свои порядки.

Первый договор с Англией власти Бахрейна были вынуждены подписать в 1820 году. Он ставил шейхство в полную зависимость от Лондона. Затем англичане, словно бусины на нитку, нанизывали одно соглашение за другим, все больше подчиняя Бахрейн своим интересам. А в 1900 году, вытащив из сейфов различные договоры и соглашения, навязанные Бахрейну в 1820, 1839, 1847, 1871, 1880, 1892 годах, колонизаторы фактически передали всю власть в шейхстве своему политическому резиденту. С тех пор во всех справочниках Бахрейн официально значился как протекторат Англии.

Этот статус шейхства претерпел изменения в 1934 году. Стараясь удержать архипелаг в своих руках, англичане объявили шейха «независимым правителем, имеющим особый договор с Великобританией». Во всех официальных и неофициальных учреждениях, конторах сразу же поспешили занять места английские «советники», а управлять страной практически стал резидент Англии в районе Персидского залива с местом постоянного пребывания в пригороде столицы Бахрейна — Аль-Джуфейре. Огромные площади были отведены под военные базы.

Д. Холден в своей книге «Прощай, Аравия!» дал такую характеристику резиденту Англии на Бахрейне: «Он весьма необычный человек: дипломат, частично политический советник, частично военачальник. По-видимому, он в целом больше похож на колониального губернатора, чем на обычного посла». Одним из таких резидентов был Чарльз Белгрейв. Тридцать лет он хозяйничал на Бахрейне, который с его «легкой» руки дельцы из лондонского Сити стали называть «Белгрейвией». Вплоть до конца 1971 года в Манаме находилось представительство резидента. Англии в Персидском заливе. Этот пост последние годы занимал Стюарт Кроуфорд. У него в подчинении находились четыре политических агента: на Бахрейне, в Катаре и два в шейхствах Договорного Омана. Бахрейн был превращен английскими колонизаторами в стратегический форпост для проведения своей агрессивной политики на Арабском Востоке и использован как промежуточная база для связи с Дальним Востоком.

На военно-воздушной базе острова Мухаррак было размещено 7500 солдат, около 50 самолетов, танки и бронетранспортеры. Эта база активно использовалась английскими колонизаторами во время тройственной агрессии империалистических держав против Египта в 1956 году.

Неподалеку от столицы Манамы располагалась военно-морская база Аль-Джуфейр. Нередкими гостями здесь бывали корабли 7-го американского флота. В районах Айн-Синьсиля, Эр-Рифа и Аль-Химля сосредоточивались бронетанковые и артиллерийские части.

В 1966 году Лондон заключил с Бахрейном соглашение, предусматривающее расширение территорий военных баз. Англичане проявили максимум настойчивости в торгах с шейхом, который требовал за использование земли под военные объекты ежегодной выплаты в сумме четырех миллионов фунтов стерлингов, вместо символических 250 фунтов. В результате англичанам удалось договориться об установлении арендной платы в 500 тысяч фунтов.

Но вот, 16 января 1967 года, лейбористское правительство решило постепенно свернуть английское военное присутствие в районах «к востоку от Суэца» и, в частности, ликвидировать к концу 1971 года военные базы на Бахрейне.

Это решение могло на первый взгляд показаться странным. Хотя содержание военных баз на Бахрейне обходилось английским налогоплательщикам ежегодно в 10 миллионов фунтов стерлингов, однако добыча нефти в княжествах Персидского залива приносила английским монополиям 200 миллионов фунтов стерлингов чистой прибыли ежегодно. Казалось бы, уходить из этого района, бросать «вахту» на Бахрейне — дело для Англии немыслимое. И тем не менее это произошло в ноябрьские дни 1971 года. С этим важным событием в истории уже независимого государства и совпало мое пребывание на Бахрейне.